Причина смерти - убийство: что чувствуют палачи во время казни
Причина смерти — убийство: что чувствуют палачи во время казни
Споры о том, должна ли применяться смертная казнь, разгораются с новой силой, как только происходит очередное резонансное, шокирующее преступление. И у сторонников, и у противников — множество веских аргументов. А что думают те, кто приводит в исполнение смертные приговоры? Кто они — современные палачи? Что они чувствуют, когда лишают жизни по велению закона?
Верховный суд США приостановил исполнение смертных приговоров, вынесенных на федеральном уровне, отложив таким образом четыре казни, которые были намечены в декабре. Против отсрочки резко выступала администрация Дональда Трампа: глава Белого Дома — ярый сторонник смертных приговоров, которые продолжают действовать в 30 штатах из 50.
В Европе и СНГ единственной страной, в которой по-прежнему существует казнь, остается Белоруссия. В России последний смертный приговор был исполнен в 1996 году, и сейчас действует мораторий.
«По закону и без ошибок»
Чарльз О’Райли — бывший старший надзиратель тюрьмы Уоллс Юнит в Техасе. Он стал палачом, в общем, случайно. Служил на флоте, потом трудился на нефтяном шельфе, а однажды перед ним возник выбор, куда идти: работа была только на железной дороге или в тюрьме. Он выбрал последнее и, как говорит сам, «стал работать на штат Техас». Этот штат считается лидером по количеству исполненных смертных приговоров в Америке.
Чарльз О’Райли: «Я не помню первого человека, которого казнил. Имена этих людей не слишком важны для меня. Я провел 140 казней за время своей службы».
Он не считает, что делал что-то плохое.
Чарльз О’Райли: «Частью моей работы было убивать людей. И если уж делать это, то делать по закону и без ошибок».
Что чувствуешь, когда пришло время убивать?
Девять лет назад Чарльз вышел на пенсию. На своем внедорожнике он любит гонять по пустыне Мохаве, но чаще просто гуляет на ранчо и играет с собаками. Тюремный период не забыт и из жизни не вычеркнут — в доме полно фотографий тех лет. Он даже сохранил на память ключи от комнаты, где казнил преступников.
Чарльз О’Райли: «Заключенных держали в другой тюрьме, в камерах смертников. Обычно в час дня приговоренного привозили к нам. Я встречал его. Объяснял, чего ему ожидать. Когда приходило время, я шел в камеру и так и говорил: „Время пришло“».
Ему много раз задавали вопрос, каково это — участвовать в казни?
Чарльз О’Райли: «Я вам вот что скажу. Люди не попадают на казнь за то, что продавали наркотики или угоняли машины. Но если человек вламывается в дом 78-летней женщины, насилует ее, избивает, а потом, когда она отказывается отдать ему обручальное кольцо, которое не снимала 60 лет, — он берет пистолет, приставляет к ее голове и нажимает на курок… Это реальная история человека, которого мы казнили. Если человек делает такое, я убью его и глазом не моргнув».
«Раньше расстреливали в лесу»
Олег Алкаев в 1996–2001 годах занимал пост начальника Следственного изолятора №1 Комитета исполнения наказаний МВД Республики Беларусь. За время работы Алкаева в минском СИЗО было расстреляно 134 человека.
Олег Алкаев: «Раньше расстреливали в лесу. Это немножко Средневековьем попахивает. Темнота, ночь, лес, яма. Свет фонариков. Люди в машине сидят. Ожидают смертной казни. Я изменил. Стали приводить в исполнение приговоры в помещении, специально оборудованном для этого».
Расстрельная команда Олега Алкаева действовала в условиях строжайшей секретности. Даже сослуживцы ничего не знали об их особых обязанностях: обычные вроде коллеги, все вроде заняты кабинетной работой.
Олег Алкаев: «После исполнения приговора опять все возвращались к своей деятельности. Никаких там „я посплю до обеда, отгул возьму“. Нет, ровно в 9 часов утра, все побритые, все должны сидеть в кабинете и работать. Это было одно из условий конспирации».
Расстрельную должность Алкаев оставил 18 лет назад, но так и не решил для себя он «за» или «против» смертной казни. Во время интервью успел поменять позицию дважды. Сначала говорит: «Она [смертная казнь] противоречит человеку и здравому смыслу. Кто бы ни был, а убить другого — это же страшно». И затем: «Я сам не знаю. Это такое вот настроение. Люди настроения».
«Большая часть населения поддерживает высшую меру»
Рон МакЭндрю — коллега Алкаева из США. Возглавлял одну из флоридских тюрем, отдавал приказы во время исполнения смертных приговоров.
Рон МакЭндрю: «Проведение казни — это довольно сложно, требуется много практики. Доброволец из охранников садится на стул, и ты репетируешь все действия. Начиная с того, что включаешь генераторы, потому что приходится использовать собственное электричество. Электростанции не разрешают использовать общественную сеть для того, чтобы убить кого-то».
Со временем вместо электрического стула во Флориде стали использовать смертельную инъекцию. А самого Рона — все чаще одолевать кошмары.
Споры о том, должна ли применяться смертная казнь, разгораются с новой силой, как только происходит очередное резонансное, шокирующее преступление. И у сторонников, и у противников — множество веских аргументов. А что думают те, кто приводит в исполнение смертные приговоры? Кто они — современные палачи? Что они чувствуют, когда лишают жизни по велению закона?
Верховный суд США приостановил исполнение смертных приговоров, вынесенных на федеральном уровне, отложив таким образом четыре казни, которые были намечены в декабре. Против отсрочки резко выступала администрация Дональда Трампа: глава Белого Дома — ярый сторонник смертных приговоров, которые продолжают действовать в 30 штатах из 50.
В Европе и СНГ единственной страной, в которой по-прежнему существует казнь, остается Белоруссия. В России последний смертный приговор был исполнен в 1996 году, и сейчас действует мораторий.
«По закону и без ошибок»
Чарльз О’Райли — бывший старший надзиратель тюрьмы Уоллс Юнит в Техасе. Он стал палачом, в общем, случайно. Служил на флоте, потом трудился на нефтяном шельфе, а однажды перед ним возник выбор, куда идти: работа была только на железной дороге или в тюрьме. Он выбрал последнее и, как говорит сам, «стал работать на штат Техас». Этот штат считается лидером по количеству исполненных смертных приговоров в Америке.
Чарльз О’Райли: «Я не помню первого человека, которого казнил. Имена этих людей не слишком важны для меня. Я провел 140 казней за время своей службы».
Он не считает, что делал что-то плохое.
Чарльз О’Райли: «Частью моей работы было убивать людей. И если уж делать это, то делать по закону и без ошибок».
Что чувствуешь, когда пришло время убивать?
Девять лет назад Чарльз вышел на пенсию. На своем внедорожнике он любит гонять по пустыне Мохаве, но чаще просто гуляет на ранчо и играет с собаками. Тюремный период не забыт и из жизни не вычеркнут — в доме полно фотографий тех лет. Он даже сохранил на память ключи от комнаты, где казнил преступников.
Чарльз О’Райли: «Заключенных держали в другой тюрьме, в камерах смертников. Обычно в час дня приговоренного привозили к нам. Я встречал его. Объяснял, чего ему ожидать. Когда приходило время, я шел в камеру и так и говорил: „Время пришло“».
Ему много раз задавали вопрос, каково это — участвовать в казни?
Чарльз О’Райли: «Я вам вот что скажу. Люди не попадают на казнь за то, что продавали наркотики или угоняли машины. Но если человек вламывается в дом 78-летней женщины, насилует ее, избивает, а потом, когда она отказывается отдать ему обручальное кольцо, которое не снимала 60 лет, — он берет пистолет, приставляет к ее голове и нажимает на курок… Это реальная история человека, которого мы казнили. Если человек делает такое, я убью его и глазом не моргнув».
«Раньше расстреливали в лесу»
Олег Алкаев в 1996–2001 годах занимал пост начальника Следственного изолятора №1 Комитета исполнения наказаний МВД Республики Беларусь. За время работы Алкаева в минском СИЗО было расстреляно 134 человека.
Олег Алкаев: «Раньше расстреливали в лесу. Это немножко Средневековьем попахивает. Темнота, ночь, лес, яма. Свет фонариков. Люди в машине сидят. Ожидают смертной казни. Я изменил. Стали приводить в исполнение приговоры в помещении, специально оборудованном для этого».
Расстрельная команда Олега Алкаева действовала в условиях строжайшей секретности. Даже сослуживцы ничего не знали об их особых обязанностях: обычные вроде коллеги, все вроде заняты кабинетной работой.
Олег Алкаев: «После исполнения приговора опять все возвращались к своей деятельности. Никаких там „я посплю до обеда, отгул возьму“. Нет, ровно в 9 часов утра, все побритые, все должны сидеть в кабинете и работать. Это было одно из условий конспирации».
Расстрельную должность Алкаев оставил 18 лет назад, но так и не решил для себя он «за» или «против» смертной казни. Во время интервью успел поменять позицию дважды. Сначала говорит: «Она [смертная казнь] противоречит человеку и здравому смыслу. Кто бы ни был, а убить другого — это же страшно». И затем: «Я сам не знаю. Это такое вот настроение. Люди настроения».
«Большая часть населения поддерживает высшую меру»
Рон МакЭндрю — коллега Алкаева из США. Возглавлял одну из флоридских тюрем, отдавал приказы во время исполнения смертных приговоров.
Рон МакЭндрю: «Проведение казни — это довольно сложно, требуется много практики. Доброволец из охранников садится на стул, и ты репетируешь все действия. Начиная с того, что включаешь генераторы, потому что приходится использовать собственное электричество. Электростанции не разрешают использовать общественную сеть для того, чтобы убить кого-то».
Со временем вместо электрического стула во Флориде стали использовать смертельную инъекцию. А самого Рона — все чаще одолевать кошмары.